|
Похоронная процессия под проливным дождем повернула по направлению к Парижу. Король Людовик Пятнадцатый провожал ее взглядом с балкона – по этикету, он не мог следовать за кортежем. Две крупных слезы скатились по его щекам, и Людовик произнес:
– Какую отвратительную погоду вы выбрали для последней прогулки, мадам! За этой, казалось бы, неуместной шуткой скрывалась истинная печаль. Король навсегда расставался с женщиной, почти четверть века бывшей его любовницей, другом, ближайшим советником – ни одна женщина не смогла добиться того, что удалось Жанне-Антуанетте де Помпадур, в девичестве мадемуазель Пуассон.
Она дала название эпохе, на время изменила расстановку сил между государствами Европы, благодаря мадам Помпадур в мире появились брильянты с овальной огранкой, бокалы-тюльпаны для шампанского, ридикюли и высокие каблуки…
«Никто не может в полной мере оценить то, что сделали для Франции женщины», – утверждал писатель и философ-просветитель Бернар Ле Бовье де Фонтенель. Вне всякого сомнения, он, прежде всего, имел в виду женщину, давшую название целой эпохе – «эпохе Помпадур».
При рождении девочки в 1721 году такое никому и в голову не могло прийти.
Отец был самым заурядным мещанином, да еще носившим фамилию Пуассон, что по-французски значит «рыба». Как же донимали потом этим прозвищем блистательную маркизу придворные остряки-недоброжелатели!
Жанна прекрасно рисовала, музицировала, обладала небольшим, но чистым голосом и настоящей страстью к стихам, которые великолепно умела декламировать. Никто не понимал, зачем обычной девушке такое разностороннее образование, пока мадам Лебон, знаменитая гадалка того времени, к которой привели десятилетнюю Жанну, едва взглянув на нее, не воскликнула:
– Эта малютка станет фавориткой короля!
Благодарная маркиза де Помпадур до конца своих дней выплачивала пенсию прорицательнице.
В 1741 году Жанна-Антуанетта неожиданно вышла замуж за своего дальнего родственника – Шарля-Гийома д’Этиоля. Жених был дворянином, недурен собой, богат – молодая девушка должна была быть на седьмом небе от счастья, но она никак не могла забыть предсказание мадам Лебон. Тем не менее, этот союз оказался весьма благопристойным и прочным. Через год после свадьбы родился сын, скончавшийся, правда, в младенчестве, а еще через два года – дочь Александрина.
А в 1745 году, когда весь Версаль праздновал бракосочетание наследника престола, произошла встреча короля с мадам д’Этиоль. Многие историки утверждают, что все произошло неожиданно и стремительно: на балу внимание короля привлекла молодая дама в костюме Дианы-Охотницы.
Прелестная маска, пококетничав всласть с королем, скрылась в толпе, предварительно уронив надушенный платочек. Король, будучи галантным кавалером, поднял платок, а потом нашел и его владелицу. Людовик пригласил незнакомку на ужин, и она, естественно, согласилась…
В этот вечер Жанна-Антуанетта допустила единственную ошибку – отдалась королю. В первый же вечер! Хотя прекрасно знала, что пресыщенный женщинами, капризный король мгновенно бросал своих мимолетных любовниц, каким бы упоительным ни было свидание.
Больше Жанна-Антуанетта ошибок не делала, а, будучи прирожденной актрисой и просто умной женщиной, с величайшим тактом разыграла свою роль. Шли дни, король все собирался сказать «Диане-охотнице», что продолжения их связи быть не может, а сказать это было некому: «Диана» исчезла.
Лишь неделю спустя Жанна-Антуанетта (тайно, с помощью подкупленных лиц) пробралась во дворец и бросилась к ногам короля.
– Ваше величество, – рыдая, заговорила она. – Умоляю вас о милосердии!
– Что случилось, мадам?
Донельзя заинтригованный Людовик уже забыл о том, что собирался сказать своей мимолетной любовнице несколько холодно-учтивых слов и навсегда прекратить с нею всякие отношения.
– Мой супруг… о, это страшный человек, ваше величество! Он вот-вот проникнет в тайну моей роковой страсти, которой я не имею сил противиться, и тогда убьет меня.
О, сир, я не боюсь смерти, пусть меня настигнет эта кара, я готова за свою любовь заплатить жизнью.
– Кого же вы так страстно любите, мадам?
– Вас, сир, – просто ответила Жанна-Антуанетта, не поднимаясь с колен. – Я давно уже не просто люблю вас – я дышу только вами, мечтаю только о вас.
Пожалуй, это была одна из самых трудных ролей, которую Жанна-Антуанетта исполнила в своей жизни. Она настолько искренне изливалась в своих чувствах, повторяя, что ради одного-единственного свидания с обожаемым монархом готова умереть самой страшной смертью, что Людовик, несмотря на его богатый любовный опыт и пресыщенность, ей поверил.
Кроме того, Жанна-Антуанетта была на редкость красива: пепельные волосы, зеленовато-голубые лучащиеся глаза, изумительная кожа, хрупкая дивных пропорций фигура. Добавьте обаяние и ум, которым расточал комплименты сам Вольтер, – и портрет закончен.
С того дня мадам д’Этиоль укрылась в дальних покоях Версаля, предоставив своим родственникам улаживать дела с обманутым супругом. Король пообещал, что после возвращения из военного похода во Фландрию произведет ее в официальные фаворитки. Обманутому супругу на всякий случай пригрозили Бастилией и окончательно заткнули рот прибыльной должностью.
14 сентября 1745 года Людовик официально представил двору свою новую подругу. Но двор принял мадам д’Этиоль в штыки: она была не знатного рода, поэтому получила прозвище Гризетка (этим приближенные короля явно давали понять Жанне, что не видят разницы между ней и уличными девками). Чтобы положить конец кривотолкам, король восстановил для своей новой возлюбленной маркграфство Помпадур, оставшееся без наследников мужского пола, и мадам д’Этиоль стала маркизой де Помпадур, а впоследствии – даже герцогиней.
Так началась новая эпоха – причем не только при французском дворе. Как ни странно, но лучше всех к новой фаворитке отнеслась... супруга короля, урожденная Мария Лещинская. Людовик XV женился, когда ему исполнилось пятнадцать лет, причем невеста была старше жениха на семь лет и не отличалась особой красотой – только набожностью и кротостью.
Мария Лещинская, дочь польского короля в изгнании, была родовита, прекрасно воспитана, но очень бедна, невыносимо скучна и добродетельна. Тем не менее, первые двенадцать лет брака Людовик хранил своей супруге абсолютную верность, а она родила ему десятерых детей.
Почти каждую ночь король проводил в супружеской постели, пока это не надоело…самой Марии, женщине, мягко говоря, малотемпераментной.
– Спать, беременеть, рожать, снова спать... как же это скучно!
Такое признание королева сделала одной из своих придворных дам. А король... стал искать утешения на стороне, точнее, среди придворных дам, недостатка в которых не испытывалось.
Так началась эпоха фавориток. К моменту встречи на балу с Жанной д’Этиоль этому «красивейшему мужчине в своем королевстве», прозванному Людовиком Прекрасным, исполнилось 35 лет.
Маркиза де Помпадур отдавала себе отчет в том, что, пока король не будет целиком в ее власти, титул фаворитки вряд ли удастся удержать надолго. Незаменимой для него она могла стать только в том случае, если бы сумела изменить само качество его жизни, избавить от меланхолии и скуки, ставших в последнее время постоянными спутниками Людовика. Жанна-Антуанетта сделала ставку на изящные искусства, столь любимые Людовиком.
Теперь каждый вечер в ее гостиной король обнаруживал интересного гостя. Бушардон, Монтескье, Фрагонар, Буше, Ванлоо, Рамо, знаменитый естествоиспытатель Бюффон – вот далеко не полный список представителей художественной и интеллектуальной элиты, окружавшей маркизу.
На особом счету был Вольтер. Жанна познакомилась с ним еще в юности и считала себя его ученицей. Именно при содействии маркизы Помпадур Вольтер обрел славу и достойное место академика и главного историка Франции, получив к тому же звание придворного камергера.
Вольтер посвятил маркизе «Танкреда» – одно из самых знаменитых своих произведений, а специально для ее дворцовых праздников написал «Наваррскую принцессу» и «Храм Славы», прославив, таким образом, свою покровительницу и в стихах, и в прозе. Столь изысканное общество развлекало короля, открывая ему все новые и новые грани жизни, а маркиза, войдя во вкус своего меценатства, не изменяла этому пристрастию всю свою жизнь.
В 1751 году свет увидел первый том французской Энциклопедии, или «Толкового словаря наук, искусства и ремесел», открывавший новую эпоху в познании и толковании природы и общества. Автор идеи и главный редактор Энциклопедии – Дени Дидро – убежденный противник абсолютизма и церковников, не стал в глазах маркизы Помпадур изгоем, она помогала издавать его произведения.
Другому представителю славной плеяды деятелей французского Просвещения – Жану д’Аламберу, она помогала материально, а незадолго до своей кончины успела выхлопотать ему пожизненную пенсию. Среди подопечных мадам Помпадур, по некоторым свидетельствам современников, был и знаменитый создатель памятника Петру I в Петербурге – скульптор Фальконе.
Во дворце, по приказу маркизы, был создан «Театр Малых Покоев» – интимный, изысканный, для сорока зрителей. Тут король мог, сидя на стуле, забыть об этикете и просто смотреть спектакль. А руководила всем и была первой актрисой сама маркиза. Каждый входной билет добывался ценой неимоверных усилий и даже интриг. Успех спектаклей превзошел все ожидания. Король был в восторге от игры своей подруги.
– Вы – самая очаровательная женщина во Франции, – сказал он ей после окончания очередного спектакля. В королевских устах это была величайшая похвала.
Но маркиза удерживала короля не только изящными увеселениями – в ее арсенале был тысяча и один способ для этого.
Очередное купленное маркизой имение носило название Севр. Не питавшая симпатии ни к чему немецкому и возмущавшаяся засильем саксонского фарфора, она решила создать там собственное фарфоровое производство. В 1756 году здесь были построены два великолепных здания: одно – для работников, другое – для самого предприятия.
Маркиза, часто наезжавшая туда, находила опытных мастеров, художников, скульпторов, рабочих, лично участвовала в решении всех проблем, помогала в выборе форм и красок для будущих изделий. Редкий розовый цвет фарфора, полученный в результате, назвали в ее честь – «Rose Pompadour». А несколько десятилетий спустя севрский фарфор стал символом утонченной изысканности не только в Европе, но и в Новом Свете. Он знаменит и по сей день.
Визит в Институт благородных девиц, находящийся в Сен-Сире, навел маркизу на мысль создать в Париже Военную школу для сыновей ветеранов войны и обедневших дворян, на что и было получено разрешение у короля, не проявившего особого энтузиазма по поводу этой затеи.
Строительство началось в одном из самых престижных районов столицы – возле Марсова поля. Проект здания был заказан первоклассному зодчему Жак-Анжу Габриэлю, создателю знаменитой площади Согласия. Начавшееся в 1751 году строительство было прервано из-за недостаточного государственного субсидирования. Тогда маркиза вложила недостающую сумму из собственных сбережений.
И уже в 1753 году в частично отстроенных помещениях школы начались занятия. А с 1777 года в это учебное заведение стали принимать лучших учеников провинциальных военных училищ, в числе которых был 19-летний кадет Наполеон Бонапарт.
Мадам де Помпадур было почти тридцать, когда она почувствовала, что любовный пыл Людовика иссякает. Оставаясь фавориткой, она фактически перестала быть любовницей короля. Маркиза понимала, что давняя болезнь легких делает свое разрушительное дело. Ее былая красота поблекла, и вернуть ее вряд ли было возможно.
Любая другая женщина на ее месте смирилась бы с судьбой и уехала в какую-нибудь дальнюю резиденцию: оплакивать свое блистательное прошлое и заполнять слишком длинные дни молитвами, благотворительностью и карточной игрой. Любая… но не маркиза де Помпадур!
Она же нашла свой собственный, мало кому доступный выход – перестала соперничать с молодыми красавицами и откровенно призналась возлюбленному, что предпочитает остаться его хорошим другом, чем пытаться быть плохой любовницей. Ничто не могло пошатнуть ее могущества и влияния на короля. Людовик XV действительно по-настоящему любил мадам де Помпадур и осыпал даму своего сердца подарками, одаривал землями, замками, драгоценностями, потакал всем ее капризам… Он уже не мог обходиться без ее общества.
Когда короля снедала печаль, маркиза пробиралась к нему по потайной лестнице, связывающей их апартаменты, и садилась за клавесин, чтобы спеть для него что-нибудь из опер или просто модную песенку. По вечерам сидела с ним во главе стола в знаменитых «маленьких кабинетах» во время ужинов с важными гостями. Мария Лещинская принимала подобное положение вещей с истинно христианским смирением.
Шли годы, и могущество маркизы так укрепилось, что даже министры охотно учитывали ее мнение и указания. А для короля она стала политическим советником.
Мечта прорваться к настоящей власти сбылась!
Между тем, шла война, и мадам де Помпадур боялась, что ее венценосный возлюбленный отправится во главе войска в места сражений. Оставаться одной в Версале, где столько людей ее ненавидят? Нет, надо удержать возле себя короля любой ценой!
И она постаралась внушить ему мысли о мире. Обстоятельства неожиданно сложились для ее планов более чем благоприятно.
После ряда поражений австрийская эрцгерцогиня Мария-Терезия и ее растерявшиеся союзники запросили мира. Франция, хозяйничавшая в Нидерландах, на момент переговоров находилась в наиболее выгодном положении и могла диктовать свои условия. Мадам де Помпадур, чтобы быстрее закончить войну, посоветовала королю не выдвигать никаких требований и отказаться от всех завоеваний, даже сдать трофеи. Унизительный мирный договор возмутил народ, начавший уже ненавидеть «королевскую шлюху».
В довершение беды, этот мир оказался недолговечным: Англия развязала так называемую Семилетнюю войну – одну из самых разрушительных в истории Франции, обязанной поддерживать Австрию. Пришлось вводить новые налоги – война требовала денег. И снова простонародье не упускало случая обругать мадам де Помпадур, считая ее ответственной за этот союз.
Постепенно недовольство перешло и на Людовика XV, который, как считали многие, «пошел на поводу у фаворитки». Снова появились язвительные памфлеты, в одном из которых призывали, ни много, ни мало, «Уничтожить короля, повесить Помпадур!»
Когда их прочитали монарху, он сказал:
– Если так будет продолжаться, я дождусь своего Равайяка! – намекая на убийцу Генриха IV.
Людовик как в воду смотрел: роковую роль в его жизни действительно чуть было не сыграл некто Дамьен, ударивший короля ножом в церкви. Жизнь Людовика была вне опасности, нож только оцарапал его, но король вообразил, что лезвие отравлено, и что жить ему осталось считанные дни, если не часы. Мадам де Помпадур тщетно пыталась проникнуть к королю и успокоить его: Людовик плакал, каялся во всех своих грехах и не желал видеть их живое воплощение в лице маркизы.
В течение нескольких дней мадам де Помпадур ожидала приказа покинуть Версаль. Ее страх еще больше усилился, когда маркиза узнала, что народ называет ее виновницей покушения. Дамьен во время допросов действительно объявил, что «хотел напугать короля и принудить его прогнать министров и фаворитку».
Но… на одиннадцатый день после своего ранения король поднялся с постели и, как был – в халате и ночном колпаке, – отправился просить прощения у маркизы де Помпадур. Любовь в очередной раз победила, а Дамьен был четвертован.
Маркиза снова могла свободно заниматься политикой. И в результате ее действий французский флот… был уничтожен англичанами, в Новом Свете Франция потеряла Канаду, а в Индии владения самой Помпадур достались англичанам. Неожиданная смерть единственной дочери, которую маркиза надеялась выдать замуж за внебрачного сына короля, привела ее к грани безумия, окончательно подкосив и без того хрупкое здоровье.
По-прежнему всюду сопровождавшая Людовика маркиза в одной из поездок неожиданно потеряла сознание. Вскоре все поняли, что конец близок. И, хотя право умирать в Версале имели только королевские особы, Людовик приказал перенести ее в дворцовые апартаменты.
15 апреля 1764 года в семь часов вечера маркиза де Помпадур испустила последний вздох, а королевский хронист записал: «Маркиза де Помпадур, придворная дама королевы, умерла около 7 часов вечера в личных покоях короля в возрасте 43 лет».
Имя мадам Помпадур нашло свое продолжение в истории, став символом фаворитизма и прославившись больше, чем сам любвеобильный Людовик, став на время распорядителем всей жизни королевства.
Ее циничность вошла во все сборники афоризмов: «После нас? Хоть потоп».
Бриллианты, огранка которых называется «маркиз» (овальные камни), названы так, потому что своей формой напоминают рот мадам де Помпадур. Шампанское по сей день разливается либо в узкие бокалы-тюльпаны, либо в конусообразные бокалы, появившиеся в эпоху правления Людовика XV, – именно такой формы была ее грудь.
Маленькая сумочка-ридикюль из мягкой кожи – тоже изобретение маркизы.
Она ввела в моду высокие каблуки и высокие прически, потому что сама была маленького роста. Ее именем называли обстановку в квартирах (стиль «la Reine»), постройки, костюмы. Она создала моду своим умением роскошно и вместе с тем «небрежно» одеваться. Мадам де Помпадур умерла, но… обрела бессмертие.
Король никогда больше не произносил имени маркизы. Это огорчало добрую королеву Марию Лещинскую, которая написала в одном из частных писем: «О ней здесь больше не вспоминают, как будто бы она и вовсе не существовала. Таков наш мир – тяжело любить его».
Текст Денис Логинов
|
.jpg)
